Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

(no subject)

Интересно, откуда взял Евгений Шварц название для своей пьесы "Убить дракона". Конечно, символ архетипичный, и библейский, и русские народные сказки с этим вечным - отрубил голову, выросло на месте её 3. Но в суфийской книге попался мне отрывок из Руми, который мгновенно вызвал ассоциацию с пьесой Шварца. А если учесть, что работал Шварц над ней с 1942 года по 1944, находясь в эвакуации в Ташкенте, то предположение о связи, по крайней мере, и с этим, становится похожим на правду. Для меня в пьесе всегда виделась история про то, что внутри, а не про то, что снаружи.

Змеелов, произнеся заклинание,
Отправился в горы, чтобы поймать змею.
Он брел по горам в снежную пору
В поисках большой сильной змеи.
Так, охотясь на змей во время суровой зимы,
Змеелов набрел на огромного мертвого дракона,
Который был так велик, что сердце
охотника наполнилось страхом.
Змеелов притащил дракона в Багдад,
желая поразить людей.
Collapse )

(no subject)

Снег наощупь всегда мокрый.
Это знание, дано нам в ощущениях. Все остальное - это знание неясного происхождения, которое мы передаем друг другу исключительно при помощи второй сигнальной системы.
Сколько бы мы не говорили про снег, что он пушистый или колючий, про мягкий или жесткий снег, про нежный или сухой снег, - все это домыслы, эсктраполяции визуального.
А наощупь он всегда один - мокрый.
Или никакой, если замерзнут руки.
или ты мертвый.
то есть либо ты мертвый, либо снег наощупь мокрый.
а все остальное лирика.

(no subject)

Смерть не может быть красивой. она не может быть романтичной. Смерть сама по себе не обладает красотой. Можно быть околдованным, как бандерлоги Каа, её тенью, можно быть влекомым к ней, можно знать о её сущестовании, но восхищаться смертью невозможно - это большая ложь. Смерть это дверь. Мы здесь. Смерть там. А за смертью ещё что-то. Дверь - и не более того. Находясь в пространстве жизни, восхищаться смертью, обычной кондовой дверью, рубленой или железной, деревенской или в стиле барокко, по меньшей мере глупо, потому что это всего лишь фантазии об этой двери. Мы не знаем где она и не можем её видеть, а следовательно не знаем о ней ничего.
И готовиться к смерти можно только одним способом - жить напропалую, на всю катушку, 25 часов в сутки.
Нет красоты умирания. Есть острая, невозможно полная красота желания, чтобы то, что умирает осталось. Осталось навечно, осталось тогда, когда я умру. Чтобы осталось таким, каким жило, каким было в цвету, в лучшие моменты жизни. И этот момент, когда оно умирает, не оторвать взгляда, словно можешь выцепить, словно пока смотришь - оно живо, словно можешь перетянуть своим взглядом ветер из его двери и захлопнуть её.
У смерти нет красоты.